Пони

Москва конца семидесятых встретила Би холодом и тишиной. Когда мужа забрали без объяснений, в прихожей остались его пальто и мятая рубашка, как немой упрек. Еще вчера казалось, что жизнь предсказуема, а утром стабильность рассыпалась. Твила курила на балконе и не задавала лишних вопросов, обе понимали, звонки в полицию ничего не изменят. Их разговоры стали короткими, почти шифром. Странные звонки, лица у ворот, письма без подписи. Предложение сотрудничать с ЦРУ пугало, но выбора не осталось. В посольстве шептались о людях, которые исчезают бесследно. По ночам шаги в подъезде звучали громче обычного, и слово «дом» уже не означало безопасность.